Глава 3

Подмена цели и дегенерация духовного призвания.

В 337 году на Троицу близ Никомидии умирает Константин. Перед смертью он, вспомнив об Аде, ожидавшем его в вечности, решил креститься. Не имея точных представлении о мистической разнице Никейской веры и Арианства, он принимает крещение от арианского епископа Евсевия. В дальнейшем этот факт был учтён Никейцами, когда победившее православие решало вопрос о действительности арианских таинств. Ведь с такой кровавой биографией, да ещё с еретическим крещением, словно верблюду сквозь игольное ушко сложно пройти в святые. Со временем все эти неприятные мелочи пропали из жития святого и равноапостольного императора Константина. А чтобы никто не сомневался, могилу императора в базилике мучеников, основанной им же в 330-м году, окружили фигуры двенадцати Апостолов, выполненные в камне. После смерти нашего «святого» его главным наследником становится Констанций - ярый арианин. Констанций собирает Собор, который осуждает Никейский символ веры. Император продолжает преследовать Афанасия великого, который находит защиту в Риме. Афанасий обвиняет арианство в ереси, но в большей степени святой, судя по его действиям, борется против огосударствления Церкви. Под давлением Констанция Западная Церковь осуждает на Соборе Афанасия. Вообще этот период церковной истории изобилует Соборами, свержениями и назначениями римских епископов на фоне ожесточенной войны ариан и никейцев. Не имея целью подробно описывать необъятную церковную историю, я позволю себе пропустить множество важных событий, а о некоторых - обмолвиться лишь вкратце. Процесс превращения Церкви в госаппарат вполне завершился к концу VI века. Епископы столичных городов становятся по положению старшими над остальными епископами: а пять епископов, сидящих в главных городах империи, называются уже патриархами, на которых первым среди равных становится епископ Рима - Папа. Почему, на каком основании - не стоит задавать наивных вопросов. Папы и патриархи воздавали священные почести императорам, без воли которых не созывался ни один Собор, не утверждался ни один патриарх, не решался ни один догматический вопрос. На вселенских Соборах по-прежнему председательствовали императоры.

После императора Феодосия империя распалась на Западную и Восточную. В Западной империи после низложения последнего императора его заменяет Папа. Уже с VII века Папы настаивают на своём исключительном авторитете, а в XI веке дело доходит до разрыва с Византией, не принимающей этой претензии на исключительность. Разрыв между Римом и Константинополем носит характер кухонной брани и выяснения территориальных претензий между мафиозными семьями. Папа, давно сам себя считающий главой земной Церкви, одобряет хамскую выходку своих легатов, которые, нимало не стесняясь, отлучают от Церкви Константинопольского вселенского Патриарха. Прямо за богослужением представители Папы кладут на престол грамоту об отлучении, что приводит в ярость всё духовенство и мирян. Братья-православные, по свидетельству хроники, чуть не разорвали папских епископов в алтаре. С тех пор, а именно с 1054-го года, православный Восток считает католический Запад еретическим. Запад провозглашает Папу наместником Бога на земле, а православных считает раскольниками. Вероучительные расхождения между двумя частями единой Церкви с течением времени углубляются, а недоверие перерастает в ненависть. Впрочем, это не исключает отдельных симпатий друг к другу наиболее одиозных и жестоких представителей католического и православного фундаментализма. Опыт Томаса

Торквемады, великого инквизитора Испании, о злодеяниях которого слагались легенды и именем которого пугали детей, вдохновил православного «святого» чудотворца Иосифа Волоцкого. Не забегая вперёд, необходимо отметить, что самым важным в эпоху церковного огосударствления явилось искажение духовного опыта Церкви. В этот период происходит подмена цели и назначения Церкви как мистического организма. Это привело к необратимым дегенерирующим тенденциям, отравившим сакральную жизнь Церкви. Церковь призвана рождать чад для Царства небесного, рождать детей Богу во Христе. Это касается не только одноразового акта крещения, но и последующей жизни в завете с Богом. Цель Церкви - подготовить человека, возрастить его способным войти в Царство Христа сонаследником. Для этих целей служат таинства, в которых Благодать Святого Духа, соединяясь с духом человеческим, оживотворяет и обоживает всё человеческое существо. Таинства крещения, покаяния, елееосвящения, причащения, священства, браковенчания, миропомазания - являются лишь средствами спасения человека при условии, что сама Церковь и человек, которому эти таинства преподаются, действительно имеют общую цель – спасение во Христе. Спасение же, по существу, является творческим актом человека и Бога, в котором происходит соединение человеческого сердца и разума с сердцем и разумом Христа. Это - цель, к которой стремятся христиане, каждый в меру своих способностей. Для достижения этой цели мы и крестимся во Христа, усыновляясь и удочеряясь Богом - Отцом. В этом смысле Церковь является той альтернативой всему мирскому, которая узнаётся, или должна узнаваться по отсутствию в ней тех социальных грехов, которые утвердились как принципы социального существования. Для сохранения себя как Церкви в высшем и единственном смысле этого слова, земная Церковь должна, во чтобы то ни стало сохранять свою цель. Как только земная Церковь соединилась с мирской властью, она вынуждена была разделить и мирские цели этой власти*. Государства нет без власти. Для управления государством власти требуется административное управление. Церковь, войдя в союз с кесарем, пополнила собой кристаллическую решетку государственного аппарата. С этого момента Церковь стала обслуживать государственные интересы, совмещая в себе функции идеологического министерства и финансового ведомства. Чем тоталитарное государство - тем послушнее церковная организация при таком положении вещей очевидна подмена цели существования самой Церкви. По факту Церковь, призванная вырывать из мира страстей человеческую душу, стала соединять ее с миром, фактически уча послушанию самой себе, а не Христу. Церковь научилась адаптировать христианина к любому социуму путём санкционирования греха. Это не могло не сказаться на мистической практике Церкви. Прямым способом административного управления церковной организацией, явилось слепое послушание. Послушание - это нечто, чего нет в Евангелии и посланиях Апостолов. Нет, не разумное слушание учителя, приводящее к различению добра и зла, а слепое, беспрекословное подчинение духовнику. Невозможно точно выяснить, кто и когда первым ввёл это понятие, но уже в V веке оно становится центральным в жизни Церкви. Чтобы читатель сам сделал сравнительный анализ этого явления, приведу ниже учение о послушании великого учителя монахов святого Иоанна Лествичника. Этот труд называется «Лествица», и авторство приписывается именно ему.  Необходимо заметить, что «Лествица», скорее всего, подвергалась многочисленным дополнениям и вставкам уже после его смерти. В ней видны глобальные противоречия между местами несомненного авторства Лествичника и неуклюже вкрапленными главами о послушании некоего таинственного цензора. Чтобы нагляднее объяснить то, о чём идёт речь, приведу вместе с отрывками из «Лествицы» места из Евангелия на ту же тему.

Лествица - ПОСЛУШАНИЕ ЕСТЬ гроб воли и ВОСКРЕСЕНИЕ СМИРЕНИЯ, оно НЕ ПРОТИВОРЕЧИТ, не рассуждает, как бы мертво и в добром, и в том, что по видимости худо, ибо за всё будет ответствовать тот, кто благочестно предал смерти душу послушника.

ЕВАНГЕЛИЕ- ОТ МАТФЕЯ: глава 10: И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить: а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геене.

ЛЕСТВИЦА: «ИБО ПОСЛУШАНИЕ ЕСТЬ НЕДОВЕРИЕ СЕБЕ САМОМУ во всяком ДОБРОМ ДЕЛЕ, даже до конца жизни».

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКИ: глава 8 «Итак, наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он имеет.»

ЛЕСТВИЦА: «И в наружности, и в помысле будь на исповеди, как осужденный преступник; поникни глазами в землю и, если можно, орошай слезами ноги судии и врача, как ноги Христа».

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ: глава 6 «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю я вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не перед людьми, но перед Отцом твоим, который втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явное.

ЛЕСТВИЦА: «Господь слепые очи послушных умудряет, чтобы видеть добродетели и учителя, и отемняет, чтобы видеть недостатки его, ненавистник же добра поступает напротив.  ».

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ; глава 23  «А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель – Христос, все живые  - братья; и отцом себе на земле не называйте никого, ибо один у вас Отец, который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас наставник - Христос».

ЛЕСТВИЦА:.«беззаботно должны мы доверяться тем, которые о Господе приняли на себя попечение «о нас», хотя бы приказывали они нечто, по-видимому, противное и противоположное нашему спасению. тогда искушается наша к ним вера, как бы в горниле смирения, ибо это - признак самой истинной веры, если НЕСОМНЕННО доверяем начальникам, даже видя и что-либо противное  в нашим ожиданиям».

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ: глава 23 «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного: и когда это случается, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас».

Правда, читая эти места из обеих книг, невольно думаешь, что имеешь дело Евангелием и Евангелием наоборот? Из этих цветочков восточной аскезы вызревали ягодки Игнатия Лойолы* на Западе и Феофана Прокоповича на Востоке. Первый создал орден иезуитов, второй - систему дисциплинарных лагерей-монастырей. За всем этим стоит брезгливость к человеку как таковому. Аскетическая неудовлетворённость божьим творением продиктовала аввам идею о том, что человека - каков он есть - нельзя и назвать-то человеком. Его надо обтесать и обстругать, убрав на их взгляд всё лишнее - скажем, человеческую любовь. Да какая у падшего человеческого существа может быть любовь? Это - не любовь, а «блудное разжение плоти, распаляемое от геенны». Но не стоит полагать, будто извращённые аскеты сами по себе смогли сформировать учение о слепом послушании. Свихнувшиеся аввы составляли незначительный процент подвижников и, будучи деструктивны сами по себе, не могли бы перекроить церковную жизнь. Суть подмены определяют механизмы, сё совершающие. Иными словами, средства разоблачают цель. В природе земной власти лежит стремление бессознательного доминирования самца, а отнюдь не проекция божественного миротворения. Выраженная в тоталитарной форме, эта идея власти поражает своим беззастенчиво открытым садистическим культом. Садистическое начало, возможно, самая постоянная и неизменная составляющая из всех компонентов диктатуры. Пройдут века, тысячелетия, сменятся формации и культы разных религий, но то первичное, что является властью в существе своем, останется как банальная жажда доминировать. Слетают маски абсолютизма, фашизма, коммунизма и, в конце концов, под идеологической декорацией остается чёрное существо - то, чему люди дали название «зло». Это зло, ничем не стеснённое, в морально-этическом плане бытия предстаёт явлением надрелигиозным и надчеловечным. Убить человека изнутри - вот самое большое удовлетворение, которого жаждет зло. Это возможно только в том случае, когда сам человек добровольно убьёт себя изнутри. Власть должна только создать для этого необходимые условия. Процесс духовного самоубийства, пожалуй, и есть сам процесс власти. Он делится на три этапа: преклонение перед властью, обожествление власти и идентификация с властью. А власть - это сила, неумолимая и жестокая. Чтобы создать необходимые условия для человеческого духовного коллапса, нужно создать ситуацию ложного выбора - выбора между электрическим стулом и ошейником. Так в гитлеровских лагерях смерти использовался следующий прием.

Нацист брал двух заключенных. Одному из них он приказывал закопать второго. Если первый отказывался, то нацист предлагал это сделать второму. Тот, второй, ранее уже использовался в подобной ситуации и был психически сломлен. Второй закапывал первого. Но на этом дело не заканчивалось. Целью было вовсе не физическое уничтожение. Как только над головой несломленного притромбовывалась толща земли, нацистский офицер приказывал второму немедленно откапывать первого. И когда, уже распрощавшегося с жизнью человека живым извлекали из могилы, ему снова предлагалось закопать второго. И вот здесь первый обычно не выдерживал и брался за жуткое погребение. Этот удивительный по своей простоте и изуверству приём родился не в третьем Рейхе. Он - тоже генетический след ушедших веков, так сказать, родовая память предков. Ведь эта «игра» с двумя жертвами - лишь частный фрагмент той глобальной мозаики, которую воздвигали веками люди наподобие Томаса Торквемады и св. Доменика. Ложный выбор, предлагавшийся отцами-садистами, гласил: или святое послушание, или вечный огонь адского крематория. А как же иначе? Ведь если ты непослушен императору или самому Папе или, на худой конец, духовнику, то в их лице ты непослушен Богу. А все противящиеся Богу рано или поздно горят в АДУ. Понятно, что никакого выбора по сути нет. Если не хочешь вечно гореть, то становись рабом. «Но ведь это - богохульный бред, обман и чёрт знает что» - скажете Вы. Да, это - сущее богохульство, но кто осмелится это признать? А потому, единственным условием общения с Богом является слепое повиновение его служителям. Церковь надо слушать, а мы и есть Церковь, поэтому слушайтесь нас. Но это ещё не предел. Иерархи высших сфер уже были апатичны и к вере, и к народу.  Их, как и нынешних, интересовали только власть, деньги и собственная безопасность. Но монастырские душеприказчики, заботившиеся о поставке новых кандидатов в епископы, добивались большего. Для них было необходимо, чтобы послушник достиг творческого самоослепления в повиновении. Уже не механическое самоподавление, а некая практика, при которой послушание становится целью. Совершив такое творческое самоубиение, ученик прозревает иным видением. Он начинает видеть добро и зло с точки зрения зла. Тогда у него уже не дрогнет рука поджечь костёр с еретиком. И не дрогнет она и завтра, когда еретика, сожжённого по ошибке, канонизируют в святые. Рука вообще не должна дрожать. У Вас дрожат руки? Значит, Вы сомневаетесь в вере? Значит, Вы ещё просто не познали сладость слепого послушания. Ослепляйтесь скорее, иначе Вы дадите повод считать Вас еретиком.

Монастыри с V века начинают играть огромную роль в жизни Церквей. Это происходит потому, что в V веке на очередном Вселенском Соборе, вопреки Апостолу Павлу, запрещается женатый епископат. Теперь епископ уже - не муж одной жены, как в романтические апостольские времена, а монах, прошедший фильтрационный организм монастырской жизни. Черное духовенство, и без того элитарное, становится особым кланом посвящённых. Епископы делят власть, земли. Раздают, а нередко и продают церковные должности и посвящения. У них своя корпорация и, как у всякой корпорации, свои сугубые интересы. Последний женатый епископ, чей брак был официально признан, жил в Германии в XI веке, но это было исключение. Безбрачие вообще всего духовенства уже давно утвердилось на Западе. На Востоке лишение епископа законной жены установило противоестественный барьер между необходимостью и возможностью. С одной стороны, епископ должен был избираться всей общиной, так как именно община - эклессия - могла дать, как народ божий, согласие конкретному кандидату. Для этого его должны были знать все, и не просто знать, а увериться опытным путём, что этот человек - действительно служитель божий, заботящийся об общине. Кандидат из монахов просто не мог быть в общине мирян по правилам и назначению иноческого служения. Попросту говоря, его миряне почти не знали. А того, кого они знали и хотели видеть своим епископом, не могли рукоположить из-за жены. Епископов по этой причине назначали сверху, а народу отводилась роль массовки, обязанной в момент рукоположения дружно восклицать «Аксиос», что значит «достоин». Достоин или нет - наверху лучше знать. Так миряне лишились реального живого участия в церковной жизни, став рабами при господине епископе. Мальчикам, отданным с раннего детства в монастыри, внушали, что женщин нет. Эта нелепость, если не преступление, не везде и не всегда была обязательной в программе послушания, но ставилась в пример и заносилась в жития святых. Так, некий авва узнав, что его ученик увидел во сне женщину, доселе не виданную, объяснил изумлённому ученику, что существо из сна - с длинными волосами и необычной грудью - мирской монах. Этот и подобные сны приписывались действию Дьявола. Простая мысль о том, что молодой человек вспомнил во сне мать, очевидно, не пришла старцам в голову. Вошла в обиход поговорка: «Что не сможет Дьявол, то сделает женщина». Красивые женщины были опаснее всего для неженатого духовенства. Это сыграло свою роль в последующей демонизации женщин в средневековой Европе. И когда сегодня мы ужасаемся преступлениям инквизиции, нам надо вспомнить, что начало «охоты на ведьм» было положено гораздо ранее св. Доменика. В монастырях были созданы искусственно условия для сексуального психоза, так как многие насильно постригались в монахи указами властей. До нас дошли духовные директивы некоторых святых, указывающие о необходимости досмотра за молодыми красивыми монахами на предмет их слишком близкой дружбы. Многочисленные монастыри, разжиревшие и развратившиеся, становились гнёздами разврата и порока. К XII веку Римская Церковь настолько деградировала, что епископы почти открыто держали наложниц, монахи пьянствовали и предавались содомии, а обирание народа стало привычным явлением. Папа Иннокентий III мучился ночными кошмарами. Ему снилось разрушение Церкви - как падение кафедрального собора. Никто, казалось, не мог остановить обрушение Церковного здания с колоннами догматов, со стенами веры и с куполом Благодати, давшим течь. Из падающего собора, приснившегося бедному Иннокентию, с криками выбегали кардиналы и канонники, монахи и миряне. Среди этого ужаса появился нелепый человек с оттопыренными ушами, плохо одетый, и изо всех сил упёрся в падающий храм. По преданию, это и был святой преподобный Франциск Ассизский. Этот святой всей своей жизнью во Христе явил бескомпромиссную попытку жить по заповедям Евангелия. Над ним смеялись, его презирали и называли «Божьим дурачком» - что ж, он таким и был. Ведь настоящий христианин всегда кажется сумасшедшим в глазах церковников, утративших веру в Бога. Подлинная история общения Франциска и Иннокентия неизвестна хотя бы потому, что на этот счёт имеются две разные версии. По одной из них. Папа сразу узнал в нищем бородаче приснившегося ему спасителя Церкви и, вопреки поносившим Франциска кардиналам, демонстративно ласково благословил его. По другой версии - Франциск, явившись пред светлые очи Иннокентия, вызвал презрительную колкость Папы: «Иди-ка ты лучше к свиньям в свинарник и проповедуй сначала им, а не людям». Смиренный Франциск исполнил послушание буквально, и по прошествию нескольких дней, вываленный в грязи, пришел к Иннокентию. Ошарашенный Папа убедился в том, что перед ним на редкость послушливый и глубоко верующий аскет. «Я исполнил твоё повеление, святой отец, - сказал Франциск - исполни и ты мою просьбу». Иннокентий официально благословил общину брата Франциска, состоявшую из добровольных последователей блаженного. Франциск тем самым обезопасил своих последователей от неизбежных обвинений в ереси. А Иннокентий был суров к еретикам. Так, но его призыву были разграблены богатейшие города Лангедока, исповедовавшие Альбигойскую ересь. В один день в церкви Св. Магдалины в Безье было перебито 7 тыс. человек, большинство из которых составляли женщины, дети и старики. А в замке Минерва нашли 140 еретиков, и почти всех сожгли в большом костре. Франциск желал лишь правды Божьей, но воплощать ее пытался только аскетическим путём. Ему была чужда реформация Церкви. Да он, судя по всему, понимал, что реформа только ухудшит положение. Его беззащитный характер не мог противиться формализации его же ордена. Всякое принуждение он считал противоестественным. В конце жизни он с ужасающей горечью скажет: «Придёт время, и нашим братьям будет стыдно ходить в монашеской одежде». Некогда нищенствующий бескорыстный орден Францисканцев стал богатейшим и бюрокративнейшим аппаратом католицизма, а имя самого святого - ширмой для обстряпывания коммерческих проектов. Духовный закон, подтверждаемый жизненным опытом, свидетельствует о том, что мм становимся частью того, с чем мы соединяемся. В свете этого определения, или аксиомы, требует своего окончательного решения вопрос о власти и Церкви. Вернее, может ли Церковь быть под властью императора или иного лица, представляющего полноту власти, и при этом - оставаться собою? Иными словами, есть ли закон сохранения Церкви как Церкви в обществе, и где та черта, за которой она перестаёт быть таковой? Может ли быть власть императора христианской? Может ли быть император христианином? Если да, то в истории должны быть примеры. Но тщетно искать их. Рассмотрим две составляющие этого вопроса. Что такое власть и что такое христианская власть? Для этого надо обратиться к Евангелию, как к единственному первоисточнику слов Спасителя. Христос говорит: «Дана мне всякая власть - на Небе и на Земле». То есть, истинный царь - это Христос, у которого власть. Как Он использует эту власть? Христос никого не карает, нс принуждает. Его власть не проявляется через насилие, Ему не требуется тирания. Тирания - это реакция подложной власти. Власти, которая требует себе подчинения и вынуждена постоянно себя утверждать. Император должен подавлять, подчинять, казнить и воевать, иначе - он не будет властвовать. Можно судить лишь о том, насколько кровавым было правление того или иного царя. Ко всему прочему, власть над самим собою - это свобода принять или отвергнуть корону. Власть изначальная - это власть благого Бога.

Власть ложная, мирская – власть тирана Сатаны. Роковая ошибка, совершенная в 325 году в Никее на первом Вселенском Соборе, привела к восприятию христианства как новой идеологии государства. Идеологическая концепция христианства привела к тирании. Она, заменяя религиозно-мистическую суть, подменила лично-нравственную ответственность верующего на общую генеральную линию партии. Вследствие чего человек стал ориентироваться не на Евангельскую правду, а на общепринятые правила. Поэтому любое личное начало в Церкви, любая инициатива снизу, исходящая от мирян и рядового духовенства, воспринималась большинством как опасное патологическое явление. Абсолютная монархия, безнравственная по сути своей, обрядилась в христианские ризы благочестия и потребовала от послушной Церкви такого богословия, которое оправдывало бы любые шаги монархии. Официальная Церковь, благословляя власть от мира сего, коронуя её и помазывая её миром на царство от мира, инициирует её тиранические претензии. И сама уже не оставляет себе места в религиозном измерении, становясь Церковью Князя мира сего. Ибо Христос - Царь, и Царство Его - не от мира сего. Превращаясь в соль обуянную, выброшенную па попрание людям, Церковь-марионетка становится вратами Ада, которые по обетованию Спасителя не одолеют Церковь Христову. Лукавая Церковь вынуждена постоянно доказывать свою подлинность и первенство и не имея уже никаких иных средств, кроме насилия, прибегает к нему. Поэтому здоровая часть Церкви, или её подлинная часть, чтобы сохранить себя как действительную Церковь, вынуждена дистанцироваться от мирской власти и тем самым - обнажить жестокий непримиримый конфликт между властью и Церковью. Таков закон сохранения Церкви в обществе.